— Вы знаете, испытываешь иногда чувство неловкости, когда тебя спрашивают люди незнакомые: а кто ты такой, чем занимаешься? На подобный вопрос медик, например, ответит: лечу людей. Инженер тоже ответит коротко и — главное — понятно. А ведь философы часто еще и сами спорят друг с другом о том, чем они должны и могут заниматься…

Откуда эта неловкость человека, сознающего значительность своей профессии? И почему к профессии философа в наши дни не обнаруживается такого же уважительного отношения, как, скажем, к профессиям физика или биолога? Вот говорим мы об интересе к философии среди молодежи. Говорим, как о само собой разумеющемся. Но каков он, этот интерес, насколько глубок? И достаточно ли для серьезного изучения философской классики, например, праздного любопытства и кампанейских навыков «пофилософствовать» о смысле жизни? Кто из нас не баловался стихами в известную пору, однако далеко не все мы поэты и даже не глубокие знатоки поэзии!

Э.В. ИЛЬЕНКОВ (старший научный сотрудник Института философии АН СССР): И все-таки сегодня можно говорить о серьезной потребности в философских знаниях у нашей молодежи. И интерес этот не только к профессии. Философскую классику, классику марксизма-ленинизма читают и инженер, и рабочий, и учитель…

Т.В. САМСОНОВА (доцент философского факультета МГУ): …Но потребность эта неоднородная, разного уровня. Нельзя говорить сегодня о массовом интересе к философии как к серьезной науке. Ведь больше половины абитуриентов философских факультетов имеют о философии довольно наивное представление. Так что количество их не должно нас обольщать.

Э.В. ИЛЬЕНКОВ: Подобные арифметические рассуждения в данном случае не совсем оправданы. Не то важно, сколько человек сегодня серьезно изучают философию. А то, насколько серьезны предпосылки для такого изучения. Социальные предпосылки.

В.С. БИБЛЕР (старший научный сотрудник Института истории естествознания и техники): Мне в какой-то степени приходится общаться с молодыми людьми, которые интересуются философией.